И сначала именно память. Чтобы ее передавать, надо знать о войне. Такая связка — помнить и знать — максимально четко оживает, когда погружаешься в события тех лет.

Приведем коротко, насколько это возможно в одной публикации, исторические факты из второго тома («Адов круг») трилогии «Родом из СССР» члена Союза писателей России, краеведа Алексея Ларкина о событиях до войны, начала Великой Отечественной, периода вторжения немцев в наши города и районы.

Про страшное время оккупации мы уже писали — в том числе в материалах по книгам и документам, собранным Алексеем Ларкиным. Прочитать можно на «ВК Пресс» («Кубань в годы войны. Оккупация. Помнить и плакать на монументах» и «Освобождение Краснодара от оккупации: какими были самые страшные в истории города дни»).

Предвоенные 30-е годы тяжелые

Перекроенная жизнь пыталась запустить образовавшийся новый механизм общественного обустройства в работу, но это не вполне получалось. Кровавое расказачивание, массовые высылки коренного населения и изъятие продовольствия, коллективизация с образованием колхозов…

Без казачества, ранее владевшего землей и знавшего к ней подходы, система управления на местах все еще подыскивалась, шли процессы «оптимизации» работы. К 1935 году крупные районы, которыми было неудобно и неэффективно руководить, решили разделить. Огромный Славянский был раздроблен на четыре, колхозы на стыке границ могли перебрасывать из одного в другой, если добраться было проблематично.

Особенно сложная ситуация была в Красноармейском районе — бывшую Полтавскую почти полностью выслали в 1932 году. Землю Кубани раздирали серьезные социальные противоречия: оставшиеся казачьи семьи обвинялись в саботаже и вредительстве, шла вражда с приезжими, были и убийства, атмосфера просто искрила. Не всегда грамотное и порой просто неадекватное поведение бригадиров, начальников разного уровня, включая и руководителей колхозов… Больно читать такие документы, мучительно больно!

Переломный момент начался в 1936-м. Сталин утвердил новую Конституцию, принял немало важных решений. Среди них — и начало взаимодействия властей с казачеством. В 1936 году с казаков были сняты ограничения, разрешено формировать казачьи дивизии и проводить сборы. По станицам поползло недовольство: казакам возвращают привилегии, хотя они во время Гражданской войны воевали против Красной Армии…

В таком раздерганном и нездоровом состоянии Кубань была накануне страшного 1937 года. И уже начинались в регионе обвинения в контрреволюции, аресты, в том числе партийных лидеров. Суды, расстрелы: с приходом к власти в НКВД Ежова все ужесточилось. А завершился 36-й год совсем нехорошо.

Краем в то время (с 1931 года) руководил первый секретарь крайкома Шеболдаев (сначала это Северо-Кавказский край, потом Азово-Черноморский). Очень уважаемый человек — на уровне поклонения, в каждом районе были колхозы его имени. Громом среди ясного неба стал арест в декабре 1936-го члена бюро крайкома Ерофицкого, из комсомола арестованы сразу 32 человека, из бюро крайкома — восемь. Пошла чистка верхушки, и уже 7 января 37-го Шеболдаева сняли. Отправили сначала в Курский обком. В июне — арест, в октябре — расстрел. Повсеместно на Кубани пошли обвинительные процессы и массовые репрессии. Даже революционный деятель Дмитрий Жлоба арестован как враг народа — и с ним большое количество людей. Пошли цепные замены руководителей. Образование «троек» и расстрелы тысяч жителей, в лагеря сосланы тоже тысячи, по доносам, обвинениям часто без доказательств…

13 сентября 1937 года произошло разделение Азово-Черноморского края на Краснодарский край и Ростовскую область. И несмотря на все тяжелые процессы, на все болезненные перестановки и чистки, Кубани было чем гордиться.

В книге приводится статья из газеты «Большевик» (одной из прародительниц «Вольной Кубани») уже именно про Краснодарский край. Вот какой была Кубань в предвоенные годы, несмотря ни на что: пшеницы не имеют соперников на мировом рынке, сады ломятся под тяжестью плодов, виноградники дают с лозы до 16—18 килограммов винограда, растут ценнейшие субтропические культуры и ореховые плантации, стада крупного рогатого скота, отары тонкошерстных и грубошерстных овец, табуны лошадей, на фермах много свиней и кроликов. Говорится о первоклассной технике, крупнейших предприятиях пищевой, лесной, машиностроительной, нефтяной, цементной промышленности. Множество артелей выпускают самые разные товары — от игрушек до мебели. Ведущая отрасль — добыча нефти, которая по содержанию светлых продуктов стоит на первом месте среди нефтепромыслов мира. Завод имени Седина выпустил первый в Союзе карусельный станок, будет его серийное производство — один заменяет 30—35 токарных станков, и это техническая революция в промышленности страны. Завод выпускает и другие станки, работают крупные предприятия «Главмаргарин», мясокомбинат, завод «Краснолит», большой кожевенный завод, машиностроительный, завод тракторных запчастей, нефтеперегонный, консервный, стеклотарный, два кирпичных, другие предприятия пищепрома, легкой промышленности. В Краснодаре крупный железнодорожный узел и речной порт.

Крупным промцентром был и Новороссийск. Цементные заводы дают 20 процентов всего производства цемента в Союзе, большая мебельная фабрика, крупный рыбозавод, вагоноремонтный завод и не только. Морской порт имеет грузооборот в несколько миллионов тонн, это крупнейший железнодорожный узел.

А руководство в крае снова меняется: уже третий подряд «первый» снят. Кравцов после Шеболдаева тоже расстрелян, пришедший ему на смену Газов отделался перестановкой. Работа его в 1939 году была признана неудовлетворительной, в том числе потому, что не проводил активного разбора апелляций честных коммунистов, исключенных из партии по клевете провокаторов. Руководить краем направлен из Москвы Петр Селезнев. Именно с ним Кубань и пройдет тяжелейшее время войны, переживет оккупацию и начнет восстановление разрушенной территории. Он будет у руля региона до весны 1949 года…

Казалось бы, только-только жизнь на Кубани стала налаживаться. Только — начиная с революции — люди начинали жить, перестало штормить. Но — началась война!

Пока Краснодарский край становился на ноги, мировая катастрофа набрала силу. При попустительстве европейских стран расцветал фашизм. СССР выступал резко против беспредела Германии, но Европе было выгодно, чтобы Гитлер напал на Союз. Сталин не исключал варианта, что капиталисты все же передерутся между собой. Секретный договор с Германией и пакт о ненападении на 10 лет, подписанный как раз в 39-м, «раздел» Польши. В 40-м году, после операции в Финляндии, СССР был признан агрессором и исключен из Лиги Наций. А Германия шла к своей цели…

СССР начинает строить авиазаводы — в 40-м освоено серийное производство военных самолетов. Создан и запущен в серию танк Т-34, уже был тяжелый танк КВ. Выпускалось вооружение, в июне 41-го началось серийное производство «катюш». Пошло производство подлодок и кораблей. С того самого 39-го года промышленность работает на перевооружение армии. Летом 40-го заводы перешли на восемь часов работы без выходных. За опоздания и прогулы — уголовная ответственность. Повышались требования к объемам и снижалась оплата…

В сентябре 39-го принят Закон о всеобщей воинской обязанности. Призывной возраст понижен с 21 до 18 лет, а срок службы увеличен до трех-пяти. Частично в армию возвращены ранее репрессированные командиры.

Страшные документы приводятся в книге, бесчеловечные заявления «той стороны». Они на полном серьезе обосновывали необходимость ведения жестокой войны на истребление славян — чтобы «выжили германцы»: Гитлер переживал, что такая великая нация осталась без колоний, в то время как Британия и Франция по-прежнему наживались за счет своих заморских владений. И замахнулся проглотить Союз.

5 мая 1941 года Сталин заявил: «Война с Гитлером неизбежна». Но рассчитывал он на 1942 год, а донесения про 41-й воспринимал как дезинформацию.

22 июня без объявления войны Германия начала бомбить советские города, аэродромы, железную дорогу и мосты. За день немцы продвинулись на 50—60 километров, уничтожили 1200 самолетов.

Директива о приведении войск в состояние боевой готовности вечером 21-го была дана, но из-за сложности шифровки не успела заранее поступить на места.
22 июня по радио выступил Молотов, 3 июля — Сталин.

Советские солдаты показывали примеры героизма, но ситуация сложилась практически повсеместно тяжелейшая! Немец захватывал все новые земли. Однако стоит отметить: уже в августе наши впервые бомбили на тяжелых самолетах Берлин.

Шла всеобщая мобилизация. За первую неделю с начала войны на фронт ушли более пяти миллионов человек, а все трудоспособное население мобилизовано для производственных работ. Рабочий день — 11 часов. Вводились сверхурочные, отменены отпуска. С осени 41-го — карточки на продукты.

С 22 на 23 июня в Краснодарском крае объявлено военное положение. Это давало право привлекать жителей для строительства укреплений, изымать транспорт и имущество, менять график работы, запрещать свободное передвижение по краю.

Предприятия начали переходить на производство военной продукции. Оперативно созданы 92 истребительных батальона — в них вошло 14 тысяч бойцов. Созданы группы содействия — 25 тысяч бойцов. В отряды народного ополчения записаны 224 тысячи человек.

Октябрь 41-го — над Краснодарским краем впервые нависла угроза оккупации, начали формироваться кавалерийские сотни. Добровольцев не ограничивали в возрасте, в основном это были опытные бойцы, служившие во время Первой мировой и Гражданской. Каждый район Кубани сформировал казачьи сотни. Всем необходимым обеспечили колхозы.

Знакомство немцев с кубанскими казаками произошло в боях под Ростовом. Немцы не выдержали атаки и побежали, побросав бронемашины, награбленное добро, боеприпасы и даже свои медали. Эти данные есть в обращении Красноармейского района к своим казакам-кавалеристам с пожеланием бить врага и обещанием трудиться в тылу изо всех сил. Вместе с письмом отправлены казакам из колхоза подарки — рис, сухофрукты, печенье, носки, перчатки… Все передано эскадрону 21 марта 42-го года.
Собирали казаков всем миром, доставая из-под стрех старые казачьи шашки, принадлежавшие когда-то не только их отцам, но и дедам. Что интересно, в Красноармейском районе нашлось 133 шашки, в Марьянском — 42, в Ивановском — 16. В Черноерковском вместо шашек — 20 кинжалов. Потом были выданы карабины со снимаемым штык-ножом и сабли.

И еще в это же время Кубань готовилась к партизанской войне. В каждом районе создан партизанский отряд. В горах построены базы, куда завезены продукты долгого хранения (крупы, консервы, растительное масло, мука). Туда же отправили скот. Партизаны должны были вести диверсионную деятельность, и предполагалось, что в отряды уйдет партийное руководство — оставаться на местах было нельзя. Но в тот раз все обошлось.

Продолжалась усиленная работа на производствах и в хозяйствах — ударная, с перевыполнениями планов, без особых условий для отдыха. Кубань должна была кормить и бойцов, и тружеников тыла в восточной части страны.

Весной 42-го шла посевная кампания. На нее брошены все силы. Объявлено о мобилизации трудоспособного населения в помощь колхозам и совхозам: с 14 до 55 лет для мужчин и с 14 до 50 лет для женщин. Служащие, сотрудники промпредприятий оставляли свои рабочие места и отправлялись в поля, работали старшие школьники и студенты — важно было все успеть. Женщины были и конюхами, и трактористками. Работали тоже с перевыполнением нормы и экономией горючего.

Бывшие бригадиры присылали с фронта письма, рассказывали о подвигах бойцов и просили засевать все поля, развивать животноводство — это поможет армии остановить врага. Но враг все же продолжал продвигаться на юг — к Краснодару и Майкопу.

…А оборонительные рубежи, увы, не были достроены. Их начали возводить еще тогда, при первой опасности оккупации, осенью 41-го, но потом, когда немцев разгромили под Ростовом и Москвой, работы остановились. Все спешно возобновили в июне 42-го, но не успели.

Немцы на этот раз шли на Кубань лавиной танков и мотопехоты при поддержке авиации. За колоннами техники — пехота. В планах Гитлера — захват Краснодара, Грозного и Баку.

17 июля — сильнейшая бомбардировка Тихорецка, сброшены 92 фугасные авиабомбы, восемь 500-килограммовых. В тот же день обстрел и бомбардировка Кущевской.

18 июля — бомбят Крыловский район.

24 июля войска Южного фронта уже охвачены противником с фланга и тыла, после жестоких уличных боев без приказа Ставки вышли из Ростова.

25 июля сначала северные районы края, а потом и другие начали перегонять скот в Астраханскую область и Калмыкию. Немногим позже приказ изменили: гнать на плато Лагонаки. Полностью перегон завершить не успели.

30 июля — снова бомбежка Тихорецка с 6 утра до 7 вечера, восемь налетов с участием 194 самолетов. Много разрушений, но без жертв — население покинуло город.

31 июля — бои 17-го казачьего кавалерийского корпуса в районе Кущевской — Шкуринской — Канеловской. Та самая знаменитая своей отвагой Кущевская атака, когда конные казаки на несколько дней остановили продвижение немецких танковых (!) колонн. Это дало время для отхода наших войск...

1 августа на северо-востоке края был оккупирован Белоглинский район. Хлеб, посеянный огромными усилиями, успели убрать только на треть — 10 тысяч гектаров из 33. В основном зерно раздали жителям, на элеваторе осталось немного.

2 августа — оккупация Новопокровского и Ильинского районов. 3 августа — Крыловского и Калниболотского. Четвертого числа советские войска ушли из Штейнгартовского, Кропоткинского и Успенского районов.

С этого дня танки прошли место сражений с казачьей конницей (четыре дня задержки наступления!) и с севера прямым курсом направились на Краснодар. Одновременно с северо-востока, от Белой Глины, шло продвижение на Армавир — Майкоп — Туапсе.

5 августа — еще пять районов под оккупацией.

Сохранились воспоминания о начале оккупации Кагановичского (сейчас Калининского) района. Утром 6 августа через станицу проехало руководство Тимашевского района. Сказали, что выехали уже под обстрелом автоматчиков немецкой армии. Но до полудня еще была телефонная связь с Тимашевкой, потом оборвалась. В четыре часа дня принято решение по исполнению мобплана: керосином облили элеватор и зерно, все сожгли. Спустили из всех цистерн и бочек горючее — просто в землю. Сожгли сено, на аэродроме взорвали две цистерны с авиационным бензином. Сам аэродром распахали раньше, пока еще не были эвакуированы тракторы. На мельницах разбили дизели, железнодорожную станцию и склады сожгли, как и архивы. Шрифты и отдельные части печатной машины редакции районки закопали.

В целом все происходило одинаково во всех районах: не было телефонной связи с Краснодаром и не было информации, эвакуация шла спешно. И мероприятия по уничтожению того, что остается, — тоже.

7 августа был получен и исполнен приказ о спуске воды рисовой системы для затопления дороги Краснодар — Славянская. Мост не успели взорвать, и когда проезжал тракторист с цистернами топлива, по приказу сотрудников НКВД он спустил керосин на мост и зажег его. Мост сгорел вместе с трактором и цистернами.

Спущенная из системы вода затопила дороги и леса, оросительный канал прорвал ребра. Часть каналов взрывали, чтобы вода залила дороги, сжигали технику, потом был взорван шлюз в головном сооружении. Вода пошла под напором, дороги, важные для противника, были затоплены. Так же действовали и в рисосеющем Красноармейском районе.

Полукольцо наступления сжималось у Краснодара. Уничтожение всего, что могло пригодиться немцам, ждало и столицу края.

Заранее были намечены 48 объектов для уничтожения: предприятия, здания горсовета, гостиницы «Централь», крайисполкома и не только. 8 августа в крайкоме прошло совещание. В нем участвовал маршал Буденный. Он потребовал принять все необходимые меры, чтобы немцам не достались ни нефть, ни хлеб. Руководить операцией назначен начальник экономического отдела УНКВД Бесчасный — сохранились его воспоминания.

Все было рассчитано так, чтобы взрывать объекты в то время, когда их будут занимать фашисты. После взрыва железнодорожного моста через Кубань должны были быть взорваны главные объекты — НПЗ и нефтехранилище.

В два часа в ночь на 9 августа позвонил Селезнев и сказал, что крайком и командование фронта покидают город.

— Устройте немцам хороший фейерверк. Пусть надолго запомнят Краснодар… — и короткие гудки.

Город в эту ночь не спал.

В разных частях были пожары. Уже близко слышались взрывы. К мосту беспрерывно подходили покидающие дома жители.

9 августа утром немцы нанесли удар авиацией, артиллерией и танками и вошли в город.

Первое донесение — с завода измерительных приборов: видят немцев. Команда взрывать завод и отойти к переправе у НПЗ и переправе у станицы Пашковской. Пошли сообщения: немцы в городе, немцы на Красной. Но телефон работал, за окном никого — значит, у страха глаза велики. Вдруг городской узел связи сообщил: немцы уже во дворе. Любой ценой взрывать здание и уходить.

Сначала на узле замкнули аккумуляторы и вывели из строя 25 тысяч радиоприемников города, повредили линейные кабели, потом подорвали здание. Во дворе под носом у немцев вскочили в автомобиль и помчались по городу. В конце Октябрьской — танк, обстрелял из пулеметов. Но кое-как вывернули на тротуар и выскочили на Шаумяна (Рашпилевскую), выехали из города.

У здания крайкома под площадью был штаб ГО. Оттуда позвонили и спросили про указания. Немцы были уже над ними. Указание одно: уходить.

Когда руководитель операции и его товарищ выбрались из города, оба моста — и железнодорожный, и деревянный Яблоновский — еще были не взорваны. Только переехали, как деревянный мост рухнул. Но… все еще оставался на том берегу невзорванным нефтеперегонный завод. И его хранилище на 200 тысяч тонн нефти… У саперов на железнодорожном мосту спросили, почему не взрывают. В городе еще три бронепоезда, обязательно надо их переправить через Кубань. Машину с подобранным раненым с узла связи отправили, сами — на катере обратно, на нефтезавод. Нашли спецгруппу, которая должна все организовать. Взрывные устройства уже установлены — ждали только сигнала.

Но вот уже немецкие мотоциклы во дворе завода. А сигнала все нет, мост еще не взорван — саперы ждут бронепоезд. Медлить больше нельзя, иначе взрывать нефть будет некому. И тут же с грохотом мост осел.

24 страшных взрыва. Вспышка, повалил дым, им накрыло весь город и реку. Группа в катере рванула на другой берег.

Наступила непривычная тишина. Дым и копоть не давали работать немецким пулеметчикам и самолетам, это прикрыло отход жителей и бойцов НКВД.

Город горел.

В этот день пали с Краснодаром Ейск и Майкоп. Для Майкопа это было неожиданно — к такому не были готовы.

Павший Краснодар прикрывал Пашковскую переправу — через тот мост до последнего момента уходили в горы измотанные части нашей армии, которые немцы хотели окружить и уничтожить, и жители. Мост был взорван защитниками переправы только 11-го числа, армия успела уйти.

10 августа — жесточайшая бомбардировка Новороссийска. За август — 139 налетов, 2261 самолет. Более тысячи бомб. Бомбардировки Туапсе — 47 налетов, 1366 бомб. Наши начали отвечать: только 10 августа над Туапсе сбиты 12 немецких самолетов. Но все новые районы уходили под оккупацию.

13 августа крайком был в Сочи, но Селезнев оставался при штабе фронта в Хадыжах.

К середине августа продвижение немцев замедлилось. 17 августа — решение об эвакуации Новороссийска и Туапсе и грузов с участка железной дороги Краснодар — Новороссийск. Это были 1420 вагонов: 308 с зерном и мукой, 123 — с продовольствием, 228 — с оборудованием заводов.

24 августа оставлен Темрюк, 4 сентября — Тамань. Почти месяц бои идут в Новороссийске. С 9 на 10 сентября — постановление об эвакуации из города воинских частей. Но восточный берег Цемесской бухты и восточная часть города оставались за Красной Армией, наступление немцев было остановлено.

…Страшнейшие дни оккупации Кубани и бесчинства немцев. Освобождение региона — и особые зверства перед уходом, новые взрывы и разрушения. Слезы переживших весь ад при встрече Красной Армии. Работа по восстановлению разрушенного перед оккупацией и уничтоженного немцами. И сразу — работа на полях. Драгоценная победа, и снова — восстановление и работа, работа, работа.

* * *

22 июня, в День памяти и скорби (это будет понедельник), можно без взрывов и немецких патрулей, без душегубок и концлагерей пройти по Краснодару. Уже давно засыпаны воронки от взрывов, построены новые официальные здания вместо взорванных и саманные мазанки на месте разрушенных домов. До сих пор они есть в Краснодаре, их называют позором города. Бывает, в них мало что за это время изменилось. Пройти и мысленно поклониться городу и его жителям, воинам, всем труженикам.

Все же насколько важно закреплять, углублять память. И оживлять — вспоминая погибших — скорбь.

Алексей ЛАРКИН.
Наталья КУЛАКОВА.