17.08.2026
Воздушная дорога на Берлин: в первые месяцы Великой Отечественной войны советские лётчики доказали, что могут долететь до Берлина и нанести по нему удар
Мы расскажем только об одном эпизоде истории подвигов советской военной авиации. Но этот эпизод без преувеличения можно считать главной точкой отсчёта нашей Победы в небе, дорогой длиною в 1800 километров, где каждый километр отмерялся не счётчиком пройденного пути, а мужеством и профессионализмом советских лётчиков…
Август 1941-го. Идёт второй месяц войны. Немецкая армия продвигается вглубь страны. Враг подступает к Москве и Ленинграду. Красная армия отступает.
В сводках появляются названия всё новых оставленных городов: Вильнюс, Гродно, Минск, Львов, Рига, Бобруйск, Псков, Житомир, Витебск, Кишинёв, Могилёв.
Казалось, инициатива на земле и в воздухе полностью принадлежит противнику. Но в ночь с 7 на 8 августа произошло то, чего в Берлине не ожидали: над столицей Германии появились советские самолёты: наши лётчики совершили почти невозможное – нанесли бомбовый удар по столице Третьего рейха.
Пятнадцать бомбардировщиков ДБ-3 морской авиации Балтийского флота поднялись в небо с острова Эзель (в настоящее время Сааремаа в Эстонии) вечером 7 августа и взяли курс на Берлин. Командовал особой ударной группой полковник Евгений Преображенский.
Протяжённость маршрута – примерно 900 километров в одну сторону. Чтобы такой вылет стал возможен, аэродром пришлось готовить тайно: 2 августа на остров отправили баржи с топливом, бомбами и материалами для удлинения полосы.
При полёте над территорией Германии советские бомбардировщики несколько раз обнаруживали немецкие наблюдательные посты, однако первоначально их принимали за свои и огонь по самолётам не открывали. Немцы ещё не знали, куда летят эти пятнадцать бомбардировщиков.
Самолёты шли примерно на семикилометровой высоте, температура за бортом опускалась примерно до −40 C, обмерзали стёкла и очки, экипажи работали в кислородных масках. При этом соблюдалось радиомолчание.
Около 1:30 показался Берлин. По воспоминаниям участников и описаниям операции, Берлин в момент подхода советских самолётов был хорошо освещён – нападения советской авиации там фактически не ожидали. Часть самолётов отбомбились непосредственно по Берлину, остальные наносили удары по другим целям, в том числе по Штеттина – крупному немецкому портовому и промышленному центру.
Радист флагманского самолёта Василий Кротенко прервал радиомолчание: «Моё место – Берлин! Задачу выполнил. Возвращаюсь».
Лишь после того, как над Берлином начали рваться советские бомбы, немецкая ПВО открыла интенсивный огонь. Все пятнадцать самолётов вернулись с задания, горючего в их баках оставалось лишь на считанные минуты полёта.
После налёта на Берлин немецкая пропаганда первоначально сообщила о налёте британской авиации. Но Лондон ответил, что их авиация в ночь с 7 на 8 августа над Берлином не летала. А вот Совинформбюро сообщило, кто на самом деле прилетел в Берлин.
Следующим утром 8 августа Иосиф Сталин подписал приказ № 0265 с благодарностью экипажам, участвовавшим в разведывательном полёте и бомбардировке Берлина.
Первый советский налёт на Берлин стал настоящей моральной пощёчиной нацистской Германии. В то время, когда немецкая пропаганда заявляла о разгроме советской авиации, самолёты с красными звёздами достигли столицы Третьего рейха.
Августовские налёты на Берлин продолжились. Всего авиагруппа Балтийского флота совершила восемь налётов на Берлин. Было выполнено 86 вылетов, 33 самолёта смогли достичь германской столицы и сбросить на неё бомбы, остальные экипажи наносили удары по запасным целям.
При этом балтийские лётчики были не единственными, кому летом 1941 года предстояло взять курс на Берлин. К операции подключилась и дальняя авиация Красной армии. В ночь с 10 на 11 августа в воздух поднялись тяжёлые бомбардировщики 81-й авиационной дивизии дальнего действия. Возглавлял её комбриг Михаил Водопьянов – Герой Советского Союза, знаменитый полярный лётчик и один из участников спасения челюскинцев.
Этот рейд оказался значительно тяжелее первого. Отказывала техника, происходили аварии, не все машины смогли продолжить полёт. Однако часть экипажей достигла цели. На Берлин вышел и самолёт самого Водопьянова. На обратном пути его машина была повреждена и совершила вынужденную посадку, а экипажу пришлось добираться к своим. После операции Водопьянова отстранили от командования дивизией, однако он остался в строю и продолжил боевые вылеты.
Казалось бы, что могли изменить несколько бомб на фоне огромного фронта? Практически ничего. Но значение этого налёта было совсем в другом. Советский Союз показал: наша авиация не просто существует. Она продолжает воевать. И она способна не просто долететь до столицы Германии, а нанести по ней удар!
То, что августовские налёты были для немецкого командования чем-то гораздо большим, чем неприятными эпизодами, подтверждает один интересный документ. Уже 12 августа, спустя всего четыре дня после первого удара по Берлину, в «Дополнении к директиве №34» от 12 августа 1941 года (Ergänzung zur Weisung Nr. 34) германское верховное командование рассматривает дальнейшие действия на северном направлении. Документ имеет гриф «Geheime Kommandosache – Совершенно секретно»: «…Vordringlich ist dabei die Zerstörung der feindlichen Flugplätze, von denen offenbar die Angriffe gegen Berlin geflogen werden….» («…Первоочередной задачей является уничтожение аэродромов противника, с которых, очевидно, совершаются налёты на Берлин…»).
Налёты стали возможны благодаря блестящему расчёту штурманов и высочайшему профессионализму пилотов – каждый имел более двух тысяч лётных часов. Они бомбили с высоты семи тысяч метров, а топлива хватало впритык: малейшее отклонение от курса – и обратной дороги у них не было бы.
Однако цена этих полётов была высокой. За время августовских налётов части, которыми командовали Евгений Преображенский и Михаил Водопьянов, потеряли самолёты и экипажи. А положение самого аэродрома на Эзеле становилось всё опаснее: немецкие войска приближались к Моонзундским островам, и продолжать полёты становилось практически невозможно.
В ночь на 4 сентября 1941 года балтийские лётчики совершили последний налёт на Берлин.
Прошло чуть меньше месяца с того момента, когда первые советские бомбы упали на столицу нацистской Германии. Месяц, в течение которого лётчики уходили ночью над Балтикой почти на предел дальности своих машин – туда, где противник меньше всего ожидал увидеть самолёты с красными звёздами.
Казалось, инициатива на земле и в воздухе полностью принадлежит противнику. Но в ночь с 7 на 8 августа произошло то, чего в Берлине не ожидали: над столицей Германии появились советские самолёты: наши лётчики совершили почти невозможное – нанесли бомбовый удар по столице Третьего рейха.
Пятнадцать бомбардировщиков ДБ-3 морской авиации Балтийского флота поднялись в небо с острова Эзель (в настоящее время Сааремаа в Эстонии) вечером 7 августа и взяли курс на Берлин. Командовал особой ударной группой полковник Евгений Преображенский.
Протяжённость маршрута – примерно 900 километров в одну сторону. Чтобы такой вылет стал возможен, аэродром пришлось готовить тайно: 2 августа на остров отправили баржи с топливом, бомбами и материалами для удлинения полосы.
При полёте над территорией Германии советские бомбардировщики несколько раз обнаруживали немецкие наблюдательные посты, однако первоначально их принимали за свои и огонь по самолётам не открывали. Немцы ещё не знали, куда летят эти пятнадцать бомбардировщиков.
Самолёты шли примерно на семикилометровой высоте, температура за бортом опускалась примерно до −40 C, обмерзали стёкла и очки, экипажи работали в кислородных масках. При этом соблюдалось радиомолчание.
Около 1:30 показался Берлин. По воспоминаниям участников и описаниям операции, Берлин в момент подхода советских самолётов был хорошо освещён – нападения советской авиации там фактически не ожидали. Часть самолётов отбомбились непосредственно по Берлину, остальные наносили удары по другим целям, в том числе по Штеттина – крупному немецкому портовому и промышленному центру.
Радист флагманского самолёта Василий Кротенко прервал радиомолчание: «Моё место – Берлин! Задачу выполнил. Возвращаюсь».
Лишь после того, как над Берлином начали рваться советские бомбы, немецкая ПВО открыла интенсивный огонь. Все пятнадцать самолётов вернулись с задания, горючего в их баках оставалось лишь на считанные минуты полёта.
После налёта на Берлин немецкая пропаганда первоначально сообщила о налёте британской авиации. Но Лондон ответил, что их авиация в ночь с 7 на 8 августа над Берлином не летала. А вот Совинформбюро сообщило, кто на самом деле прилетел в Берлин.
Следующим утром 8 августа Иосиф Сталин подписал приказ № 0265 с благодарностью экипажам, участвовавшим в разведывательном полёте и бомбардировке Берлина.
Первый советский налёт на Берлин стал настоящей моральной пощёчиной нацистской Германии. В то время, когда немецкая пропаганда заявляла о разгроме советской авиации, самолёты с красными звёздами достигли столицы Третьего рейха.
Августовские налёты на Берлин продолжились. Всего авиагруппа Балтийского флота совершила восемь налётов на Берлин. Было выполнено 86 вылетов, 33 самолёта смогли достичь германской столицы и сбросить на неё бомбы, остальные экипажи наносили удары по запасным целям.
При этом балтийские лётчики были не единственными, кому летом 1941 года предстояло взять курс на Берлин. К операции подключилась и дальняя авиация Красной армии. В ночь с 10 на 11 августа в воздух поднялись тяжёлые бомбардировщики 81-й авиационной дивизии дальнего действия. Возглавлял её комбриг Михаил Водопьянов – Герой Советского Союза, знаменитый полярный лётчик и один из участников спасения челюскинцев.
Этот рейд оказался значительно тяжелее первого. Отказывала техника, происходили аварии, не все машины смогли продолжить полёт. Однако часть экипажей достигла цели. На Берлин вышел и самолёт самого Водопьянова. На обратном пути его машина была повреждена и совершила вынужденную посадку, а экипажу пришлось добираться к своим. После операции Водопьянова отстранили от командования дивизией, однако он остался в строю и продолжил боевые вылеты.
Казалось бы, что могли изменить несколько бомб на фоне огромного фронта? Практически ничего. Но значение этого налёта было совсем в другом. Советский Союз показал: наша авиация не просто существует. Она продолжает воевать. И она способна не просто долететь до столицы Германии, а нанести по ней удар!
То, что августовские налёты были для немецкого командования чем-то гораздо большим, чем неприятными эпизодами, подтверждает один интересный документ. Уже 12 августа, спустя всего четыре дня после первого удара по Берлину, в «Дополнении к директиве №34» от 12 августа 1941 года (Ergänzung zur Weisung Nr. 34) германское верховное командование рассматривает дальнейшие действия на северном направлении. Документ имеет гриф «Geheime Kommandosache – Совершенно секретно»: «…Vordringlich ist dabei die Zerstörung der feindlichen Flugplätze, von denen offenbar die Angriffe gegen Berlin geflogen werden….» («…Первоочередной задачей является уничтожение аэродромов противника, с которых, очевидно, совершаются налёты на Берлин…»).
Налёты стали возможны благодаря блестящему расчёту штурманов и высочайшему профессионализму пилотов – каждый имел более двух тысяч лётных часов. Они бомбили с высоты семи тысяч метров, а топлива хватало впритык: малейшее отклонение от курса – и обратной дороги у них не было бы.
Однако цена этих полётов была высокой. За время августовских налётов части, которыми командовали Евгений Преображенский и Михаил Водопьянов, потеряли самолёты и экипажи. А положение самого аэродрома на Эзеле становилось всё опаснее: немецкие войска приближались к Моонзундским островам, и продолжать полёты становилось практически невозможно.
В ночь на 4 сентября 1941 года балтийские лётчики совершили последний налёт на Берлин.
Прошло чуть меньше месяца с того момента, когда первые советские бомбы упали на столицу нацистской Германии. Месяц, в течение которого лётчики уходили ночью над Балтикой почти на предел дальности своих машин – туда, где противник меньше всего ожидал увидеть самолёты с красными звёздами.
